А вы знаете, что длительный избыток кортизола действительно может серьёзно влиять на здоровье? Только здесь есть одна важная тонкость: жить в стрессе и иметь подтверждённый патологически высокий кортизол — не одно и то же.
Мне хочется поговорить об этом человеческим языком. О том, как тело и наша внутренняя жизнь оказываются в одном заколдованном круге. И о том, где в этом круге может появиться выход.
Когда сил хватает только на то, чтобы выдержать день
Вам сложно сосредоточиться. Планы идут коту под хвост. Память подводит, а утром хочется остаться под одеялом. Даже помыть посуду — уже проект. В отношениях вы опять уступили, опять промолчали, опять остались без места для себя.
Знакомо?
Такие переживания заслуживают внимания. Но по ним нельзя определить уровень кортизола. Усталость, нарушения сна и изменения веса встречаются при разных состояниях. Обследование нужно, чтобы разобраться с причиной, а не подтвердить первое пришедшее в голову объяснение.1
При синдроме Кушинга — заболевании, связанном с длительным избытком кортизола, — описаны характерное перераспределение жировой ткани, округление лица, мышечная слабость, лёгкое появление синяков и широкие багровые растяжки. Возможны также нарушения настроения и памяти, инфекции и медленное заживление. Это клиническая картина, требующая врачебной диагностики, а не тест на «позицию жертвы».2
Что происходит с мозгом
Кортизол нужен нам. Он участвует в мобилизации энергии и регуляции воспаления. Проблема — в длительном избытке или нарушении работы стрессовой системы.1
Исследования описывают, как стресс и глюкокортикоиды участвуют в изменении нейронных связей и синаптической передачи. Важны доза, длительность воздействия и условия. Значительная часть данных о механизмах получена на животных; изменения могут отражать адаптацию, а не гибель нейронов.3
Есть и данные у людей: в исследовании пациентов с болезнью Кушинга после лечения и снижения кортизола увеличивался ранее уменьшенный объём гиппокампа — области, связанной с памятью. Это конкретная группа пациентов, а не доказательство, что у каждого уставшего человека «разрушается мозг».4
Страшно? Мне кажется, здесь есть и надежда. Слова «навсегда сломалось» слишком часто появляются там, где всё гораздо сложнее.
Стресс, воспаление и тот самый круг
Кортизол обычно помогает сдерживать воспаление. В исследованиях хронического стресса рассматривают и другой механизм: снижение чувствительности клеток к глюкокортикоидам. В двух исследованиях с экспериментальным заражением риновирусом такая сниженная чувствительность была связана с риском простуды и более выраженным воспалительным ответом.5
Поэтому формула «кортизол повысил лейкоциты — значит, организм постоянно воспалён» слишком простая. Один показатель крови не объясняет всю историю.
Связь стресса с телом изучают и отдельно: в небольшом исследовании у людей, ухаживавших за родственниками с деменцией, экспериментальные кожные раны заживали медленнее, чем в группе сравнения. Это не доказывает, что каждая ваша ссадина плохо заживает именно из-за кортизола.6
И ещё: хронический стресс не означает, что кортизол всё время высокий. Метаанализ показал неоднородность результатов; значение имеют характер и длительность стрессовой ситуации.7
А в живом человеческом опыте круг может выглядеть так: плохо сплю — хуже справляюсь — ругаю себя — ещё сильнее напрягаюсь — снова не могу отдохнуть. Я описываю здесь возможный сценарий переживаний, а не универсальную цепочку анализов и химических реакций.
Откуда берутся привычные сценарии
Теперь — к той части, которая особенно интересна мне в работе.
Иногда человек живёт так, словно право на близость нужно заслужить. Быть удобным. Не спорить. Угадать настроение другого раньше, чем услышать собственное. Не просить слишком многого.
Когда-то это могло помогать сохранять связь с важными людьми. Но сегодня обстоятельства другие, а внутри всё ещё звучит: «Если я выберу себя, меня перестанут любить».
Ранний неблагоприятный опыт действительно исследуют в связи с последующим здоровьем. Например, в длительном когортном исследовании жестокое обращение в детстве было связано с повышенными маркерами воспаления во взрослом возрасте. Связь не означает неизбежную судьбу и не позволяет вывести причину болезни конкретного человека из его биографии.8
А вот утверждение, что любое выживание — это «роль жертвы», заложенная родителями, я бы сегодня не делала. У человека могут быть тяжёлые реальные условия жизни, заболевание, насилие, нехватка денег и поддержки. Ответственность за чужое насилие лежит на том, кто его совершает.
Исследования выученной беспомощности помогают обсуждать переживание отсутствия контроля. Однако значительная часть этой исследовательской традиции основана на экспериментах с животными. Это не диагноз «жертва» и не доказательство, что ваши мысли вызвали избыток кортизола.9
«Начните новую жизнь». А силы на неё где взять?
Высыпаться. Медитировать. Делать зарядку. Наладить питание. Отстаивать границы.
Хорошие слова. Только как вам этот список, когда сил и так нет? Иногда он превращается в ещё одно доказательство: «Даже заботиться о себе нормально не умею».
И призыв «перестаньте быть жертвой» может прозвучать так же. Человек уже страдает, а мы предлагаем ему ещё и стыдиться того, что он страдает.
Мне ближе другой вопрос: что удерживает вас в этом способе жить и что он до сих пор пытается сохранить?
Если вы соглашаетесь против своего желания — чего боитесь лишиться? Если не можете попросить — какая реакция другого становится почти невыносимой? Если злитесь на себя за усталость — чей голос слышится в этом требовании?
Это не вопросы с заранее готовым ответом. Это начало исследования.
Глубинная работа и возвращение выбора
В подходе Process Work мне особенно интересно то, где привычный способ человека быть собой подлежит пересмотру. Тогда появляется место новой позиции в жизни, новому состоянию, новой точке зрения.
Мы можем замечать то, что пока трудно выразить словами: напряжение, образ, движение, тихое «нет», которое почти не слышно за привычным согласием.
Не заставлять себя немедленно стать другим. А познакомиться с той частью себя, которой долго не давали места.
Иногда первый шаг — попросить время на ответ. Иногда — признать своё желание, ещё не предпринимая ничего. Иногда — искать помощь, чтобы не оставаться один на один с реальными обстоятельствами.
Для меня образ Творца — это возможность постепенно участвовать в собственной жизни. Не всемогущество. Возможность различать: вот что зависит от меня, вот где нужна поддержка, а вот что сейчас изменить не получается.
Психологическая работа не заменяет диагностику и лечение эндокринного заболевания. Приведённые исследования не доказывают, что Process Work нормализует кортизол. Назначенные лекарства стоит обсуждать с лечащим врачом: обращаться за медицинской помощью — тоже способ заботиться о себе.
Но исследовать свои привычные ответы, слышать потребности и искать опору мы можем. Вместе, в вашем темпе.
Если вы узнаёте себя в этом тексте, приходите на индивидуальную сессию. Мы можем исследовать ваш заколдованный круг — и место, где в нём начинает появляться выбор.
Марина Иванникова Швец. Специалист по персональному развитию в подходе Process Work, создатель Talvira. Предварительная запись обязательна.
Источники и примечания
1. NIDDK / NIH. Cushing’s Syndrome. Клинический справочный материал: кортизол, характерные признаки и диагностика синдрома Кушинга.
2. Nieman L. K., 2015. Cushing’s Syndrome: Update on signs, symptoms and biochemical screening. Клинический обзор, European Journal of Endocrinology.
3. McEwen B. S. et al., 2015. Mechanisms of stress in the brain. Обзор механизмов, Nature Neuroscience; среди авторов — исследователи Рокфеллеровского университета. DOI: 10.1038/nn.4086.
4. Starkman M. N. et al., 1999. Decrease in cortisol reverses human hippocampal atrophy following treatment of Cushing’s disease. Исследование пациентов, Biological Psychiatry. DOI: 10.1016/S0006-3223(99)00203-6.
5. Cohen S. et al., 2012. Chronic stress, glucocorticoid receptor resistance, inflammation, and disease risk. Два исследования с вирусной провокацией, PNAS. DOI: 10.1073/pnas.1118355109.
6. Kiecolt-Glaser J. K. et al., 1995. Slowing of wound healing by psychological stress. Исследование заживления экспериментальных ран, The Lancet. DOI: 10.1016/S0140-6736(95)92899-5.
7. Miller G. E., Chen E., Zhou E. S., 2007. If it goes up, must it come down? Chronic stress and the hypothalamic-pituitary-adrenocortical axis in humans. Метаанализ, Psychological Bulletin. DOI: 10.1037/0033-2909.133.1.25.
8. Danese A. et al., 2007. Childhood maltreatment predicts adult inflammation in a life-course study. Продольное когортное исследование, PNAS. DOI: 10.1073/pnas.0610362104.
9. Maier S. F., Seligman M. E. P., 2016. Learned helplessness at fifty: Insights from neuroscience. Обзор исследовательской традиции выученной беспомощности, Psychological Review.